Локдаун дал возможность пожить в мире закрытого всего. И проиллюстрировал широко известный тезис, что экономический кризис – это открытые врата возможностей, буквально. Конечно, всё началось с паники, мемчиков, астрологических расчётов и конспирологических теорий. 12 марта 2020 года, как тогда казалось, остановило полностью или ощутимо подкосило много больших и маленьких бизнесов. Я выстояла и уже той весной 2020 года открыла для себя новое направление клининга, поэтому смотрела в будущее с перспективой и интересом.
Вполне понятно, что 2022 год я встречала с пониманием того, что локдаун и мировая истерия по его поводу подошли к своему неизбежному концу и можно двигаться дальше. Да, в воздухе буквально висело «путин нападёт» с называнием конкретных дат (не только 24.02, их звучал десяток разных). Но я жила в прифронтовом с 2014 года городе, где до обстрелов и линии фронта было меньше 200 км. Поэтому лично я отвечала, что «не знаю, как на вас, а на меня УЖЕ напали 8 лет назад» и что-то вроде «когда путин действительно решит напасть [широкомасштабно], то он это сделает неожиданно и без анонсов».
Да, я до конца не хотела верить, что произойдёт то, что произошло утром 24.02.2022. Не потому, что верила в благоразумие путина или его окружения, а потому, что «ну как такое возможно в центре Европы в 21-м веке???» Я хотела думать, что ООН – не просто клуб непонятно кого для непонятно чего.
И первые 3 дня я даже искренне ждала, что «всё это» остановят. Нет, не жизнями наших военных и добровольцев, а усилиями «мирового сообщества». Ведь одно дело – локальный, затяжной и относительно контролируемый конфликт, стыдливо названный АТО, где-то сильно на восточной границе Украины. А другое дело – ракетная угроза и беспилотники непосредственно на границе НАТО, ЕС и европейской цивилизации в целом.
А потом были Буча, Ирпень, Мариуполь, Херсон, Сумы, Чернигов и ещё сотни маленьких и больших населённых пунктов, залитых кровью. И цивилизованный мир на всё это просто смотрел и даже выражал озабоченность. Но хотя бы оказывал военную и гуманитарную помощь, за что отдельная и искренняя благодарность. И я тоже смотрела. Новости. И в окно. И понимала – нужно принимать какое-то решение. И как-то жить дальше.
Мы не уехали из Днепра и начали приспосабливаться к новым реалиям жизни на войне. Планировали ли уезжать? Только в одном случае – в случае прямой угрозы оккупации. Машина стояла полностью заправленная, запасы топлива мгновенно пополнялись в случае использования. Я разработала несколько маршрутов возможной эвакуации. Следует отметить, что наше место проживания действительно было бы стратегически удобно на случай эвакуации – правый берег, прямой выезд на 1 основную (на Кривой Рог) и 2 второстепенные трассы вглубь страны (Кропивницкий в объезд Кривого Рога и Кременчуг-Полтава). Дальше – запад страны. Я не рассматривала выезд за границу вообще.
План был разработан, эфемерная надежда на то, что «всё скоро закончится» умерла уже в начале марта и встал вопрос – как и на что жить дальше? И вот тут опыт зарабатывания денег во время локдауна очень помог. Я не хотела менять род деятельности и решила попробовать продолжать развивать клининг дальше.
Сначала я заказала себе фотосессию «себя любимой». Конец апреля, парк. По задумке фотохудожницы, эта фотосессия планировалась чёрно-белой. На память о войне. Я не хотела помнить войну. Моя фотосессия была цветной – в ней рядом с чёрным было много яркого. Но на аватарке в соцсетях и мессенджерах ровно год стоял именно чёрно-белый кадр из того фотосета.
Потом я продолжила активные действия. Провела постепенную «перекличку» постоянных заказчиков уборки. К моему удивлению и радости, абсолютное большинство из них остались в Днепре, наверное по тем же причинам, что и я. Некоторые в панике съездили в эвакуацию в Польшу и даже дальше, но уже в мае-июне вернулись назад.
Мы продолжили уборку подъездов ОСМД. Я до неба и обратно благодарна председателям ОСМД-партнёров за возможность продолжить сотрудничество. То, что меня «кормило» в самый тяжёлый период локдауна, продолжило приносить заработок. Потом началось сезонное мытьё окон на промышленных предприятиях-партнёрах. Параллельно оживился рынок аренды жилья и, как следствие, уборки после квартирантов. И уже осенью «расконсервировались» временно поставленные на паузу ремонты и застройки.
Жизнь вошла в стабильное русло, что омрачалось «прилётами» и новостями в телеграм-каналах. А поздней осенью мы познакомились с новым словом – блекаут. И работой в условиях полного отсутствия электричества, отопления и воды. Но это длилось всего полгода или чуть дольше. Современный клининг, просто в условиях где-то второй половины 19-го века – яркая история, трагикомическая и интересная. О ней, возможно, когда-нибудь напишу отдельно.
И уже через год я сменила все аватарки на фотографии из другой профессиональной фотосессии – максимально светлые, на белом фоне, без макияжа и с совсем другим настроением. Одна из тех фотографий – иллюстрация к этому разделу.
Продолжение следует.